Победить зло можно только ещё большим злом. Это напрямую следует из описания механизма жертвенного кризиса у Жирара, если сделать допущение зло = насилие в широком смысле. Если вы считаете, что побеждаете зло чем-то ещё, тут два варианта. Либо вы не видите, в чём новое побеждающее является злом, либо зло само развалилось от старости (такое бывает, конец локального цикла). Не зря пары дуальностей монструозны. Скажем, теллурократия и талассократия изображаются как Бегемот и Левиафан, то есть, оба — чудовища, и хуже тот, кто здесь и сейчас побеждает. Всё интересное миноритарно и оттого вытеснено на периферию. В оптике двух упомянутых — в Римланд, где смешение рождает непредсказуемые комбинации.
Вывод: зло не надо побеждать, с ним надо сосуществовать. Не в режиме всепрощения — борьба возможна, но не должна быть слишком эффективной. При правильном соотношении сил и дистанции борьба — это своего рода эротическая игра, а вот победитель обречён делать ещё хуже. Эффективность, особенно массовая, из-за особенностей нынешнего мiроустройства губит любую хорошую идею. Скажем, в конце 90-х Д. был довольно симпатичен, пока не начал побеждать зло. Та же идея и у Миикэ в Dead or Alive, где шеф полиции, делающий на крыше флейты, пытается объяснить герою, почему нельзя слишком усердствовать в борьбе со злом. Зло не так плохо, пока есть равновесие
.
