Пластический демиург

Самаэль, слепой владыка мiра, вместе с подручными архонтами одевают человека в одежды кожаные.

Рекламная пауза от Google Adsense

Успели заскринить - пропало:

Ἐν ἀρχῇ ἦν ὁ Λόγος, καὶ ὁ Λόγος ἦν πρὸς τὸν Θεόν, καὶ Θεὸς ἦν ὁ Λόγος.

По сути, есть всего две основные тенденции в переводах, более того, они же - две фундаментальные парадигмы.

Первая требует деконструкции, избегает единственности переводческой интерпретации, и в моде у современной текстологии. Переводит в основном бытовую лексику, оставляя термины-концепты, по возможности, на языке оригинала и снабжая сносками. Первую тенденцию продемонстрируем мы сами. Было бы так:

"В начале был логос (сноска страниц на 40 мелким шрифтом про логос), и логос был с этим теосом (сноска страниц на 40 мелким шрифтом про теос), и теосным /обладающим качествами теоса/ был логос."

В последней фразе существительное "теос" выступает в роли прилагательного. Причина появления широко известных заидеологизированных переводов "and the Word was God", "и Слово было Бог", "и Бог бѣ слово" и т.д. (или же, в слегка уточнёном варианте, "и теосом был логос") вовсе не в том, что переводчики не были знакомы с указанной особенностью койне, а единственно в том, чтобы избегнуть патрипассианства,

Думать, свинья!

С другой стороны, что касается...

Принимая во внимание существование личного Бога каковым оно представлено в публичных работах Пуансона и Ваттмана каккаккаккак седобородого каккак вне времени и протяженности что с высот своей божественной апатии своей божественной атамбии своей божественной афазии любит нас хотя и с некоторыми исключениями неизвестно почему но станет подобно дивной Миранде страдать с теми кто неизвестно почему но есть время в мучениях в огнях которые огни пламя что недолго что терпеть недолго ещё и это может несмотря на сомнения прекратить огонь в лучах которые вознесут ад к небесам таким голубым иногда ещё спокойным таким спокойным тем спокойствием которое хоть и переменчиво но тем не менее желанно но не будем забегать вперед и коль скоро с другой стороны в результате трудов незаконченных однако увенчанных лаврами Акакакакадемии Антропопопометрии в Берне-на-Брессе Тестю и Кунарда доказано безошибочно

Сологуб

Вздымалося облако пыли, Багровое, злое, как я, Скрывая постылые были, Такие ж, как сказка моя. По улицам люди ходили, Такие же злые, как я, И злую тоску наводили, Такую же злую, как я. И шла мне навстречу царица, Такая же злая, как я, И с нею безумная жрица, Такая же злая, как я. И чары несли они обе, Такие же злые, как я, Смеяся в ликующей злобе, Такой же, как злоба моя. Пылали безумные лица Такой же тоской, как моя, И злая из чар небылица Вставала, как правда моя. Змеиной растоптанной злобе, Такой же, как злоба моя, Смеялись безумные обе, Такие же злые, как я. В багряности поднятой пыли, Такой же безумной, как я, Царица и жрица укрыли Такую ж тоску, как моя. По улицам люди ходили, Такие же злые, как я, Тая безнадежные были, Такие ж, как сказка моя.

Не трогай в темноте Того, что незнакомо, — Быть может, это — те, Кому привольно дома. Кто с ними был хоть раз, Тот их не станет трогать. Сверкнет зеленый глаз, Царапнет быстрый ноготь, — Прикинется котом Испуганная нежить. А что она потом Затеет? мучить? нежить? Куда ты ни пойдёшь, Возникнут пусторосли. Измаешься, заснёшь. Но что же будет после? Прозрачною щекой Прильнет к тебе сожитель. Он серою тоской Твою затмит обитель. И будет жуткий страх, — Так близко, так знакомо, Стоять во всех углах Тоскующего дома.

"Смерть по объявлению"

Canto XXX

Compleynt, compleynt I hearde upon a day,
Artemis singing, Artemis, Artemis
Agaynst Pity lifted her wail:
Pity causeth the forests to fail,
Pity slayeth my nymphs,
Pity spareth so many an evil thing.
Pity befouleth April,
Pity is the root and the spring.
Now if no fayre creature followeth me
It is on account of Pity,
It is on account that Pity forbideth them slaye.
All things are made foul in this season,
This is the reason, none may seek purity
Having for foulnesse pity
And things growne awry;
No more do my shaftes fly
To slay. Nothing is now clean slayne
But rotteth away.

-- Ezra Pound